Start-365.ru

Работа и Занятость
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Чем заняться бывшему врачу

Почему не стоит бояться коронавируса? Интервью с врачом Андреем Бесединым

Главный редактор «Афиши Daily» Трифон Бебутов поговорил с Андреем Бесединым, врачом общей практики из GMS Clinic, о коронавирусе: откуда он появился, опаснее ли он других инфекционных заболеваний, стоит ли волноваться и как нам может помочь карантин.

— Что, по-вашему, произошло в Ухане?

— К огромному сожалению, эволюцию никто не отменял. Сошлись в одну точку несколько неблагоприятных для нас, но благоприятных для эволюционного скачка факторов, и на свет появился новый тип живого организма, который вызывает заболевание COVID-19, тот самый вирус, ставший патогенным для человека и вызвавший стресс в мире. Ничего экстраординарного, подобные ситуации проявляются регулярно. Двоюродные братья коронавируса, с которыми мы встречались до этого, появлялись дважды — с приблизительно похожими всплесками заболеваемости — в начале 2000-х годов. Тот же грипп каждый год имеет новую антигенную структуру. Как‑то границы не закрывают и не прячутся от него. Существуют мутации, которые приводят к тому, что какой‑то микроорганизм получает преимущество по сравнению со своими друзьями. Конкурентов у коронавируса не было, и он очень активно начал распространятся.**

— Он появился в животной среде у летучих мышей?**

— Пока общая теория такая. Это был микроорганизм, который паразитирует у летучих мышей. В результате частого контакта с людьми он приобрел свойства инфицировать человеческие клетки.

— Контакт какого рода? Это как еда или что?

— Мы можем придумать сколько угодно теорий использования рукокрылых, но, конечно же, речь идет про использование их в качестве еды. Кто был в Китае, не удивится, я вас уверяю.

— Почему дети до 10 лет не подвержены риску летального исхода?

— Однозначного ответа на этот вопрос нет. Скорее всего, детский организм в полной мере не соответствует требованиям данного вируса. Я наслушался такого количества конспирологических теорий за последние несколько месяцев. Две самые популярные: этот вирус специально выведен, чтобы контролировать популяцию на земле, а поскольку средний возраст увеличился, цивилизованный мир — это мир пожилых людей, и таким образом пытаются проредить пожилых в Штатах, в Европе. Цирк! Вообще никакого отношения к реальности не имеет! Смертность от того же гриппа в возрастных группах распределяется абсолютно точно так же. Вторая теория заговора о том, что в Ухане есть военная биолаборатория — и случилась преднамеренная или непреднамеренная утечка биоматериала. По первому образованию я врач-микробиолог, и сейчас не существует технологий (даже теоретических), которые позволяют создавать новые формы жизни, — это невозможно.

— Если сравнивать количество смертности среди людей среднего и пожилого возраста, то сколько умирают от обычной пневмонии?

— Пневмония бывает от разных причин. Она может быть оттого, что человек лежит в коме много лет, не встает, и у него формируются отеки в легких. Также пневмония может быть спровоцирована тем, что человек захлебнулся в луже. А еще — от переохлаждения. Если мы будем считать общее количество случаев пневмоний, это будет колоссальная цифра , которая сотрет в порошок эти несчастные проценты коронавирусной инфекции.

— Что чаще всего служит причиной пневмонии?

— Классический грипп. Смертность от обычного гриппа, осложненного пневмонией, будет в районе 20%. Это много, поэтому он и считается опасным смертельным заболеванием.

— 20% — это среди среднего и пожилого возраста?

— Пожилого. Со средним возрастом не все так просто. Если нет никаких сопутствующих заболеваний (бронхиальная астма, тяжелые формы сердечной недостаточности, каких‑нибудь страшных аутоиммунных заболеваний), смертность в отношении гриппа будет чуть выше, чем от того же самого коронавируса. В современном мире человек вряд ли умрет, потому что у нас хороший уровень медицины.

— В случае с обычным гриппом?

Выпускники медвузов выбирают: остаться в медицине терапевтом или уйти из нее

Читайте также

Летом в петербургских поликлиниках в качестве терапевтов и педиатров начнут вести прием вчерашние шестикурсники медицинских вузов, которым не удалось поступить в ординатуру. «Доктор Питер» узнал, готовы ли они окунуться с головой в практическую медицину и можно ли доверить им пациентов.

Выпускники медицинских вузов Петербурга сдали госэкзамены и готовятся к трехэтапной первичной аккредитации. Те, кто успешно ее пройдет, получат свидетельство об аккредитации — документ, с которым можно уже с 1 августа устроиться работать участковым терапевтом или педиатром в поликлинику.

— У выпускников есть два варианта: кому-то удастся поступить в ординатуру, это порядка 40-45% от общего числа студентов 6-го курса, остальные пойдут работать к нам в первичное звено, — сообщал на заседании правительства Петербурга председатель комитета по здравоохранению Валерий Колабутин. По его словам, благодаря нововведению от Минздрава в поликлиниках ожидается двукратный прирост молодых специалистов.

Напомним, в разгар государственных экзаменов Минздрав издал приказ №212н «Об утверждении Порядка приема на обучение по образовательным программам высшего образования». Выпускники расценили его как препятствие для поступления в ординатуру. С одной стороны, они слышали, что в этом году будут изменения, но какие — узнали только сейчас. В соответствии с приказом, в большей степени их судьбу определит единый тест в рамках аккредитации. Но кроме тестирования, в расчет будут приниматься достижения за все предыдущие годы учебы, каждое из которых оценивается в баллах. Самое большое количество баллов вчерашний студент получает за медицинский стаж, приобретенный во время или после обучения. Тому, кто не доберет нужного количества баллов, но получит аккредитацию, прямая дорога — в участковые терапевты или педиатры. Тем более, что количество «свободных» бюджетных мест в вузах резко сокращено: предполагается, что за государственный счет будут учиться в основном «целевики», поскольку в регионах — дефицит врачей «узкой» специализации. В крупных городах, на селе, наоборот, в дефиците — терапевты.

— Когда вышел приказ, все нервничали и переживали, он вызвал резонанс в студенческом обществе, — говорят выпускники Первого меда. — Сейчас все успокаиваются, ищут пути выхода из ситуации. Конечно, в ординатуру в основном идут на коммерцию. Но и там мало мест. Остальные вынуждены либо менять выбранную специальность, либо становиться терапевтами, либо уходить из медицины. И многие, наверное, 25-30% склонны выбрать последний вариант.

Вернуть долг

Система, предложенная Министерством здравоохранения РФ, в этом году будет опробована впервые. Это попытка восполнить дефицит врачей в первичном звене. Долгое время для решения этой проблемы министерство просили вернуть распределение выпускников медвузов.

— К распределению из советской системы медицинской высшей школы в чистом виде вернуться мы бы не могли — это было бы незаконно. Хотя в нем была логика — если ты обучаешься за государственный счет, будь добр вернуть государству долг, а дальше делай, что хочешь. Та же логика работает и в нынешней ситуации, когда из выпускников решили сделать терапевтов, — говорит проректор по учебной работе Первого Санкт-Петербургского медицинского университета Андрей Яременко.

Конечно, Минздрав не насильно загоняет выпускников в поликлиники. Но на фоне сокращения бюджетных мест в ординатуру и изменения правил приема в нее, выбор для многих становится очевиден. Студентка 6-го курса лечебного факультета ПСПбГМУ им. Павлова Елена Артемьева хотела продолжить обучение в ординатуре и стать оториноларингологом. По новым правилам приема в ординатуру она имеет все преимущества для поступления — красный диплом, участие в научной и общественной деятельности, опыт работы в медицинской организации. Однако бюджетных мест по ее специальности по общему конкурсу в Первом меде просто нет. Все они распределены между целевиками и «платниками». Целевое направление девушке получить не удалось, несмотря на обращения в медицинские учреждения и органы власти:

— Судьба тех, кто не готов платить за ординатуру, определилась — пойдем работать в участковую терапию, — говорит Елена Артемьева, она уже примирилась с будущей работой в поликлинике.

В том, что государство с каждым годом сокращает возможности для получения врачами узкой специализации, Андрей Яременко не видит ничего необычного:

Читать еще:  Самые востребованные специализации врачей

— Каждый человек хочет быть уникальным и получать много денег. Но государству нужны врачи минимальной квалификации в максимальном количестве и с минимальной зарплатой. Это вечный конфликт между человеком и государством, и не только в России. Например, если вы хотите стать пластическим хирургом в США, вам необходимо пройти огромный и тяжелый путь, вкладывать в свое образование большие деньги. Если вы готовы быть general practitioner (врач общей практики), то просто пишите заявление и вас сразу же отправляют работать куда-нибудь в Оклахому, — отмечает проректор.

Будущих врачей больше всего пугают пациенты

Беда в том, что многие школьники, когда выбирают профессию, идут не в медицину, а в престижный вуз. Они прекрасно учатся, как правило, получают дипломы с высокими баллами и уходят в отрасль. Дальше происходит встреча с пациентом и оказывается, что папы который может «решить вопросы» рядом нет, а есть пациент, который остался недоволен качеством лечения и имеет претензии. Встреча с пациентом лицом к лицу бывает очень драматичной. К сожалению, не все к ней готовы, как не всегда готовы к начальным маленьким зарплатам. Такие почти сразу уходят из здравоохранения.

Поэтому у главного терапевта Петербурга Вадима Мазурова допуск выпускников к работе в поликлиниках вызывает много вопросов.

— Им придется сразу же окунуться в реальную жизнь и работу. Пока непонятно, насколько они к этому готовы, — говорит Вадим Мазуров. — Хватит ли выпускнику уровня подготовки, чтобы назначить инструментальные и лабораторные обследования? Сможет ли он вести документацию, заниматься профилактикой, диспансеризацией? Сможет назначить пациенту медикаментозную терапию, выбрать между оригинальным препаратом и дженериком, оценить возможные побочные эффекты? Конечно, у нас есть клинические рекомендации, подготовленные ведущими специалистами, которые врач-терапевт использует в работе. Но когда к нему в течение часа приходят пациенты с ОРВИ, ишемической болезнью сердца, синдромом раздраженного кишечника. Тут же нужно на столе иметь целую библиотеку, чтобы использовать возможности клинических рекомендаций. Такая работа — это огромная нагрузка, требующая серьезной подготовки. Я переживаю за этих детей.

По словам Вадима Мазурова, с настолько молодыми и неопытными специалистами администрации учреждений пока не сталкивались, поэтому от них в этом году тоже потребуется особенное внимание и терпение. Ведь даже после обучения в ординатуре в поликлиники приходили работать единицы молодых специалистов, а кадровый дефицит решался в основном за счет врачей из других регионов страны, которые уже имели опыт работы. По его словам, чтобы выпускник чувствовал себя хотя бы относительно комфортно в новой должности, понадобится минимум два года работы. «Этим ребятам нужно будет помогать, определить наставников и подготовить все условия для работы», — говорит Вадим Мазуров.

На поддержку рассчитывают и сами выпускники:

— Конечно все студенты переживают, справятся ли они с работой. Возможно, первое время мы будем находиться в одном кабинете с более опытным врачом, — говорит студентка Елена Артемьева. — Но навыки все же у нас есть — последняя практика после пятого курса у всех проходила в поликлинике, новый образовательный стандарт готовил нас к работе участкового терапевта. А для глубины знаний всегда есть справочное руководство — пользоваться им не запрещено.

В ПСПбГМУ им. Павлова отмечают, что готовы помочь своим студентам — для этого есть Центр взаимодействия с выпускниками и возможность телемедицинских консультаций:

— У них всегда есть возможность переговорить с представителем вуза, если возникают какие-то проблемы. Ведь что самое страшное? Когда к тебе пришел больной, а ты не понимаешь, что с ним, — говорит Андрей Яременко и просит относиться к выпускникам с доверием. — Каждый год во время эпидемии гриппа отправляем студентов 6-го курса на работу в поликлиники. И получаем много благодарных отзывов, они — и внимательные, и толковые, и выслушают, и помогут.

При этом Андрей Яременко признает, что выпускника все же сложно назвать полноценным врачом, который может осуществлять весь объем диагностических и лечебных мероприятий.

— Мне кажется, что должна быть какая-то промежуточная должность между выходом будущего врача из вуза и началом его широкой профессиональной деятельности. Когда в Германии человек получает водительские права, он в течение какого-то времени должен ездить в присутствии более опытного водителя. Что-то похожее должно быть и здесь. В свое время была замечательная должность — врач-стажер. Она была создана для врачей, у которых был перерыв в работе более 5 лет. Они получали зарплату, но работали с наставником. Только после этого они выходили на полную ставку. За рубежом тоже есть некая стажировка: у молодого специалиста есть наставник, он работает в коллективе, впитывает медицинские традиции, так и происходит его становление как врача, — говорит Андрей Яременко.

Прогноз: Останутся пришедшие в медицину «по любви»

Чтобы найти себе место в районной поликлинике, выпускники Первого меда могут воспользоваться специально созданной базой вакансий. Количество предложений, по словам Андрея Яременко, в ней достаточное для всех желающих. Но проблема в том, что многим из выпускников не нужны эти рабочие места — они просто не хотят идти работать участковыми терапевтами.

— У каждого есть мечта. Допустим, студент мечтал стать директором клиники авиационной медицины. Первая цель на пути к его мечте — попасть в клиническую ординатуру по экстремальной медицине. А сейчас ему поставили серьезный барьер в виде работы в поликлинике. И если он не хочет работать участковым терапевтом, он не будет этого делать, — отмечает Андрей Яременко.

По словам Вадима Мазурова, даже те студенты, которые отправятся работать в поликлиники, но «не по любви», а из-за безысходности, вряд ли останутся в первичном звене надолго. Это грозит поликлиникам текучкой кадров — молодые врачи будут отрабатывать какой-то срок и вновь пытаться попасть в ординатуру по любимой специальности.

— Это еще одна возможная проблема для руководителей учреждения — они подготовили молодого специалиста, создали комфортные условия для его работы. А через пару лет человек благодарит их и прощается. Но, с другой стороны, другого выхода из нынешней ситуации с дефицитом врачей в поликлиниках пока нет. Может, и не все в итоге убегут. Когда я, проводя аттестацию, вижу молодого терапевта, то обычно спрашиваю, почему он работает в первичном звене. Многие отвечают, что им здесь просто понравилось и захотелось остаться, — говорит Вадим Мазуров.

При этом главный терапевт Петербурга просит пациентов не бояться юных врачей:

— Я думаю, это все же не коснется уровня обследования и лечения пациентов. В конце концов, он зависит не только от терапевта. В лечении будут принимать участие и узкие специалисты. Но здесь тоже есть загвоздка — главное, чтобы выпускник медвуза не стал диспетчером, перенаправляющим своих пациентов к другим врачам для подстраховки. При таком подходе мы не подготовим хорошего специалиста.

Терапевт: Это настолько адская работа, что я порой ненавижу пациентов

Терапевт одной из челябинских поликлиник на условиях анонимности рассказала АиФ о тонкостях своей работы, которые неизвестны пациентам, а также о том, почему врачи всё чаще грубят и отказывают больным в приёме.

«Я работаю терапевтом почти 20 лет. Могу сказать точно: несмотря на все повышения зарплат, наша работа адская. Не знаю, можно ли мои трудозатраты измерить рублем.

Самое ужасное — пациент у нас в стране всегда прав. Мы, врачи, поставлены в ранг прислуги, едва не подчиненных. Почему? Да сколько угодно примеров приведу.

Не раз и не два, а много больше, меня вызывает на дом один житель участка. Звонит в поликлинику и делает вызов врача, мол, температура, сам прийти не могу. Я зимой ли в стужу, летом ли в зной — тащусь к нему за тридевять земель. А он мне открывает дверь и говорит: «Ой, так далеко идти до поликлиники, да и не охота. Я тут анализ мочи собрал, вы направление давали, все равно идете туда, захватите мою баночку». Как это назвать? Неуважение, презрение? Я поначалу удивлялась, сейчас привыкла. Ладно, когда этот старик, а то ведь и 50-60-летние так периодически делают.

Читать еще:  Что делает врач репродуктолог

Кроме того, часто делают вызовы на дом в период эпидемий после каждого чиха, когда не хочется идти на работу и стоять в очередях в поликлинике.

«Так, в минувшую эпидемию, зимой 2017 года, я в один день обслужила 36 вызовов. Я пришла домой около полуночи и буквально упала на кровать. Каким рублем измерить эти трудозатраты? Я устала так, что говорить не могла. Ни есть, ни пить — только спать. А завтра снова на работу! Норму количества вызовов на дом нам никто внятно не озвучил. Подозреваю, что она составляет 6-10 человек, но нам ее лучше не знать: настроение лучше, нервов меньше», – вспоминает врач.

При этом часто бывает, что обходы происходят до приёма в поликлинике. Тогда уставший врач после массы посещений по домам садится на приём и принимает большое количество человек – тех, кто записался заранее и тех, у кого нулевые талоны (пациенты, которые в этот день пришли, потому что почувствовали себя плохо).

«Я порой ненавижу больных. Потому что попробуй не прими! Сразу начинаются жалобы главному и звонки в Минздрав. Такая-сякая, злая, бездушная, отказала в помощи пациенту. И я периодически понимаю, почему врачи, доведенные до отчаяния, иногда готовы пациента прямо убить», – отмечает терапевт.

Кроме этого, на терапевтов скинули часть работы узких специалистов: они ведут наблюдение и приём больных, выписывают им рецепты и направления и только в случае, когда ничего не помогает, выдают направление к узкому специалисту. Раньше люди могли записаться сразу к нему напрямую.

«Лично я считаю это глупостью и неуважением к людям моей специализации, так как мы являемся практически прислугами других врачей», – посетовала врач.

При этом, люди, стоящие в огромных очередях к терапевту, постоянно ругаются и орут друг на друга. Потом всё своё недовольство они выливают на своего терапевта.

«Орут, друг друга оскорбляют. А по расписанию терапевту дается 10 минут на прием одного человека. Если хоть сколь-нибудь вдумчиво вести пациента, да еще и заполнять дневник приема, этого времени, конечно, не хватит. У меня сидит человек — дверь открывается без стука и влетает другой, орет, грозится «только через мой труп» пропустить кого-то. А тут наш главный врач решил пропускать тех, кто по очереди, и тех, что с «нулевыми», через одного. Конечно, первые возмущены: люди отпросились с работы, взяли талон на определенное время, но вынуждены кого-то пропускать. В честь чего? И не сомневайтесь — все эти неудобства мне обязательно выскажут. А я, как губка, сижу и впитываю. Где взять силы не взорваться?», – отметила доктор.

При всём этом, врач об уходе из профессии не думает, так как не знает, куда ещё можно пойти с её образованием.

«Иногда думаю, уволиться, и что? Куда я пойду с медицинским образованием? Торговать? Не умею. Многие в платные медцентры уходят. Меня звали один раз, но не на полный день, по совместительству. Я не рискнула, вроде как здесь и работа, и соцпакет, и стабильность. Одно вам скажу: сама не хожу к врачам вообще (один раз за последние лет 7 обращалась к гинекологу, но там был важный вопрос). Потому что знаю, как внутри у них всё обрывается, когда дверь открывается и входит новый человек: „Можно?“. Можно, конечно, но почему терапевты стали прислугой? А то у нас пациент, как клиент, всегда прав. Поверьте, это далеко не всегда так» – заключила терапевт.

Как сообщалось ранее, первичное звено российской медицины уже много лет топчется где-то на периферии индустрии здравоохранения. Амбулаторно-поликлиническая служба и участковые врачи остаются на вторых ролях, вынужденно уступая лавры и деньги высокотехнологичным стационарам и узкопрофильным специалистам. На исправление этой порочной диспропорции, и в первую очередь на ликвидацию дефицита кадров в первичном звене, президент Владимир Путин очередным майским указом отвел Минздраву пять лет. Подробнее читайте: У терапевтов безлимитное количество приемов, но за невыполнение жесткого плана – штрафы.

Исповедь участкового врача: «Рад бы больных лечить, да некогда»

Понятно, что медицину не ругает только здоровый. За унылые очереди в поликлиниках, за халатность врачей в больницах, за вымогательство денег у пациентов. Раньше было принято считать, что все беды — от нищенских зарплат врачей. Но сегодня программа «Здоровье» объявлена нацпроектом. Госчиновники регулярно отчитываются в прессе о том, какие гигантские суммы выделены на оснащение медучреждений. Докторам и медсестрам прибавили зарплату. Почему же тогда, судя по опросам москвичей, более 50% из них оценивают сегодня работу городской системы здравоохранения как неудовлетворительную? Почему в поликлиники ходят лишь 15-20% самых малообеспеченных, а остальные предпочитают лечиться в платных клиниках, при этом исправно отчисляя с зарплаты средства в Фонд обязательного медицинского здравоохранения? «Известия» задали эти вопросы рядовому врачу-терапевту, проработавшему уже не один десяток лет в одной из московских поликлиник. Отвечая на них со своей «колокольни» наш собеседник попросил не раскрывать его имени — боится административных взысканий за слишком, как он выразился, «шершавый» язык.

«Все время заполняю бумаги»

Часами разбираю горы запросов, поступивших из райздрава. И с каждым днем эта кипа крайне необходимой (по соображениям райздрава) документации все растет и растет.

Например, вдруг кому-то понадобилось срочно составить списки одиноких престарелых пациентов, нуждающихся в протезировании конечностей, госпитализации и т.д. Откуда взять списки одиноких участковому терапевту? Я могу только предполагать на основании собственных наблюдений, а действительно ли данный пациент одинок, может знать только паспортный стол. Протезированием занимается хирург-ортопед. А если пациент нуждается в госпитализации, то он — госпитализируется!

Недавно прислали новый паспорт врачебного участка, в который должны быть внесены все пациенты. Так там, кроме всего прочего, необходимо указать производственную вредность, злоупотребление алкоголем, курением, наркотиками; место работы по видам экономической деятельности; число тех, кому оказана скорая медицинская помощь. Понятно, что собрать все эти сведения в полном объеме невозможно, это дело соответствующих служб, но это никого не волнует. Соответственно все отчеты наполовину — липа.

Еще выписываются рецепты, оформляются выписки, санаторно-курортные карты, посыльные листы на МСЭК (три листа формата А4 с обеих сторон мелким почерком) и т.д. Когда пациентами заниматься, когда их лечить-то?

«У нас по документам некоторые бабушки ходят на прием по 17 раз в месяц»

При этом у страховой компании возникают постоянные претензии к низкой нагрузке врачей. Поясню: страховщики считают, что на одну ставку врач должен вырабатывать 2400 УЕТ (условных единиц труда) в месяц. Но при этом первичный прием врача-терапевта участкового стоит 1,7 УЕТ, т.е. я должен в месяц на ставку принять около 1400 человек (значит, при 23 рабочих днях в месяце я должен принимать по 60 человек в день. ). Первичный вызов стоит 3,5 УЕТ, т.е. это около 30 вызовов в день. Учитывая, что рабочий день состоит как из приема в поликлинике, так и из вызовов, я должен в день принять 30 человек и обслужить 15 вызовов. Получается, мой рабочий день (по мнению страховой компании) должен длиться около 13 часов — по нормам нагрузки от 1990 года.

В поликлиниках плана по приему пациентов нет. Но есть настоятельные рекомендации следовать нагрузочным нормам страховой компании. «Левые» записи появляются в картах из-за того, что каждый прием, указанный в страховом талоне, должен быть обоснован записями в амбулаторной карте (обычная нагрузка на одну ставку около 15-20 человек в день, остальные 15-30 человек приходится выдумывать). Поэтому у нас некоторые бабушки «ходят на прием» по 17 раз в месяц (по записям в документации). Если мы не вырабатываем нагрузку, указанную страховой компанией, то выделяется меньше денег на обустройство поликлиники и на премиальные врачам.

Читать еще:  Сколько лет надо учиться на врача

«За реальной медицинской помощью обращаются около 10-15% пациентов. А очереди — гигантские»

Конечно, очереди можно значительно уменьшить! Но для этого нужен четко прописанный регламент работы медучреждений (а это огромная и трудоемкая работа, которая нужна только врачам, а начальству на всех уровнях все равно, они с реальными пациентами не работают). Но и без регламента можно принять несколько простых распоряжений: например, увеличить срок действия рецепта до полугода и дать возможность получать по рецепту выписанный препарат хотя бы ежемесячно; машинизировать прием терапевта — ввести формы по осмотру пациента, где минимум писанины; разработать программы для отделения статистики (чтобы они отвечали на все возможные запросы из райздрава простым набором в компьютерном поисковике), ну, и т.д. и т.п.

«Огромные толпы народа стоят в лабораторию»

Исследования, которые требуют даже незначительного инструментального вмешательства (гастроскопия, эхокардиография, УЗДГ, велоэргометрия и т.д.), зачастую делаются только в окружных поликлинических центрах в минутах 40 езды от поликлиники и по предварительной личной (а не по телефону) записи.

В последнее время в анализах появилось большое количество однотипных патологий: например, относительный лимфоцитоз (повышение количества лимфоцитов может говорить как о банальной инфекции, так и о начале лимфолейкоза, одной из форм рака крови) в каждом втором анализе. Приходится несколько раз заставлять пациентов пересдавать анализ или просить сделать его не в условиях поликлиники.

При пересдаче анализов показатели иногда разнятся в несколько раз у одних и тех же пациентов. Почему? Как правило, результаты исследований, за редким исключением, это ручная работа. Все зависит от квалификации лаборанта, его работоспособности. От нагрузки взгляд замыливается, и возникают ошибки в результатах. Но перегрузка лабораторий происходит из-за того, что врачи назначают множество малонеобходимых исследований по требованию стационаров (для госпитализации) или по требованию администрации (например, любой заболевший банальным ОРВИ обязан сдать общий анализ крови, общий анализ мочи, флюорографию (1 раз в год) а женщины — пройти смотровой кабинет 1 раз в год).

А те же бабушки и дедушки, приходящие за рецептами, обязаны раз в полгода проходить те же анализы крови и мочи плюс ЭКГ, консультации профильных специалистов, прививки. Зачем?

«Жаловаться на бедность не буду»

Мой оклад составляет 13 453 руб., куда входит и доплата за высшую врачебную категорию (60%). Поясню: у врача, только что пришедшего на работу после института, категории нет. Появится она минимум через 5 лет, а оплата по окладу у него 8408 руб. Доплата за стаж работы — плюс 8071 руб. — это максимальная доплата. Исчисляется она в процентах от оклада, и у меня равна 60%. Появляется она только после 7 лет постоянной работы на участке. Плюс стимулирующая надбавка в размере 10 000 руб. В итоге общая сумма выплат при работе на одну ставку — 31 524 руб. За вычетом налогов остается почти 27,5 тыс. руб. Очень приличные деньги! Так что жаловаться на бедность не пристало.

Правда, есть нюансы. Как вы думаете, если я работаю на двух участках, какова моя зарплата? Проще всего ставку умножить на два, но у бухгалтерии другие законы математики: две ставки платить нельзя, так как количество времени, которое указывается в табеле, превышает сутки в день, а доплату в процентах запретили. Следовательно, работая на двух участках, я получаю 31,5 тыс. за «свой» участок и 10 762 (0,5 ставки) за «чужой» участок (стимулирующие 10 000 в ставку не входят). То есть, выполняя двойную нагрузку, получаю я только 61% должного! Неприятная мелочь ценой в 20 тыс. руб.

Что будет с нового года (точнее, с декабря 2008-го) с нашей зарплатой — тайна, покрытая мраком. В распоряжении правительства сказано, что зарплата, рассчитанная по-новому, не может быть ниже дореформенной, но без учета стимулирующих надбавок и премий. А 10 000 руб. — стимулирующая надбавка. Говорят, что «стимулом» теперь будет распоряжаться главврач, у которого появится рычаг воздействия на неугодных врачей.

«Это не взятка, это — благодарность»

Взятки — это в стационарах (там от врачей больше зависит, там разговоры зачастую идут о жизни и смерти). В поликлиниках — это скорее благодарность, ведь обычно дают деньги и продукты. Явление это распространено в медицине повсеместно, и бороться с ним сложно. По моему мнению, поможет только введение страховой медицины в общемировом понятии. То есть пациент должен понимать, что работа врача оплачивается им, пусть и опосредованно — через страховку. Тогда и денег лишних давать не будут, да и врачи требовать перестанут, если будут понимать, сколько от конкретного пациента пойдет ему в зарплату. Но для этого также необходима огромная законотворческая работа, за которую непонятно, как браться-то.

Вместо поликлиники — семейный врач, вместо «скорой» — пожарная

Привычных россиянам поликлиник во Франции нет. Заболевшие граждане записываются к своему семейному врачу, кабинет которого, как правило, находится на соседней улице. Врача можно выбрать по своему разумению либо сменить, если что-то не понравилось, — абсолютная свобода выбора и никакой обязаловки. Если больной прийти к своему врачу не может, то скорее всего позвонит ему на мобильный телефон и попросит прийти к себе домой. Хоть и не все врачи практикуют домашние приемы, но подавляющее большинство заботится о своих постоянных клиентах усердно, что, кстати, не очень влияет на стоимость услуги: прием в кабинете и вызов семейного врача на дом стоят практически одинаково.

Не так давно во Франции ввели новое правило: направление к специалисту должен выписать терапевт. То есть пациент должен прийти к своему доктору, который его осмотрит и выпишет направление к специалисту, если есть необходимость. Такое решение было продиктовано большим процентом обращений «не по делу» к докторам с узкой специализацией. К тому же, когда пациент приходит по направлению, расценки на услуги врача немного ниже.

Если произошел какой-то несчастный случай или посреди ночи напала сильная хворь, то французы едут в госпиталь, что у нас эквивалентно больнице. В каждом крупном госпитале есть отделение экстренной помощи, реанимации, детское отделение и т.д.

Кстати, во Франции нет и скорой помощи в том виде, как мы привыкли. Семейный врач может прийти домой, если у него не часы приема в кабинете, но гарантированной скорой помощью это не назовешь. В крайнем случае люди звонят пожарникам, которые выполняют роль службы спасения, — они могут оказать экстренную медицинскую помощь и быстро отвезти в госпиталь. Модные же микроавтобусы с мигалками и медицинскими символами на дверях — это скорее медицинское такси, которое стоит около 60 евро, а пользуются им инвалиды и пожилые люди.

Каждому официально работающему и платящему налоги французу и иностранцу полагается базовая медицинская страховка, которая покрывает от 30 до 70% стоимости медицинских услуг и лекарств в зависимости от их специфики. Только роды покрываются на 100% (кроме эпидуральной анестезии, операции и нахождения в палате частной клиники). К этой страховке прикрепляются все неработающие члены семьи налогоплательщика. Помимо базовой страховки можно купить дополнительную — ее продают многочисленные страховые компании. Чем дополнительная страховка дороже, тем больше она покрывает. Например, страховка на семью из трех человек, когда работает только супруг, а супруга находится дома с маленьким ребенком, стоит около 100 евро в месяц. Хотя эта средняя цена весьма и весьма приблизительна и зависит от компании. А цены на услуги врачей зависят от специализации и образованности и составляют от 20 до 40 евро за прием в среднем.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector